В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьими инструментами были топор и костыльный молоток, подолгу жил вдали от родного порога. Его труд — повалить дерево, уложить балку, возвести опору для моста — был вплетен в гулкую стальную нить, тянувшуюся через леса и реки. Он видел, как земля под ногами преображается: где стояла вековая чаща, теперь лежали рельсы, а над ущельями начинали горбиться пролеты. Но он видел и другое — цену, которую платили за это люди с заскорузлыми ладонями и усталыми спинами, такие же, как он, пришедшие сюда за куском хлеба и надеждой.